В жюри работали Александр Галибин (приятнейшее и полезнейшее знакомство!), Светлана Крючкова (возобновили знакомство со времен, когда я был пресс-секретарем "Квартета"), председатель Екатеринбургского отделения СТД РФ Владимир Мишарин (дружим и сотрудничаем давно!), директор Благовещенского театра драмы Татьяна Бедина. Возглявлял жюри Владимир Этуш.
Что мы видели? В основном, театр антисанитарный, вырви глаз и святых вон выноси. Спектакли с фотообоями вместо задников. Видели несчастные лица некогда хороших артистов, вступивших на поле антрепризы не от хорошей жизни (перечислять не стану, что не усугублять боль). Видел артистов, за которых было просто стыдно. Более всего стыдно было за Садальского и Марину Могилевскую. Видел Людмилу Гурченко в кошмарически фальшивой поделке Петра Гладилина "Похищение Сабинянинова" - трудно сказать, что заставляет эту женщину выходить на сцену. То ли подвиг, то ли самоистязание, то ли кусок хлеба. Тяжело было смотреть на сцену, тяжело. Был и театральный ситком - "Слухи" Вадима Дубовицкого, где артисты, в прошлом знаменитые, упражнялись в искусстве быстро бегать, быстро говорить и доводить до отчаянной бессмыслицы сценическое действие.
Что было хорошего? Я увидел хороший спектакль Александра Огарева - "Муж моей жены" по хорватской пьесе, построенной по лекалам Камолетти и Куни: одна проводница и два ее мужа в разных точках следования поезда. Сюжет, знакомый до тошноты. Впрочем, пьеса, чей сюжет заимствован, написана довольно живо и в ней очень органично, очень цельно и очень артистично существовали Валерий Гаркалин и Семен Стругачев. Присоединившаяся к ним во втором акте Ольга Прокофьева была обятельна, но испортила картину слишком хабалисто понятой ролью жены-стервы. Был любопытный питерский проект о Рудольфе Нуриеве - полухореографический-получтецкий, любопытный в смысле взрыва жанра антрепризы, выхода за ее пределы. Спектакль-байопик "Прыжок в свободу" был отчаянно провален идеологически: выходила, что главное событие в жизни Нуриева - это невозвращение в Россию, отказ от красной родины. В сольной интермедии Валерий Михайловский комично боролся с красным полотнищем и отвергал его, как колючее одеяло. Но зато Илзе Лиепа весьма темпераментно станцевала "Болеро".
Самым интересным зрелищем был "Пигмалион" Павла Сафонова, который мне напомнил его самый первый спектакль в Щукинском училище "Прекрасные люди" - даром, что этот "Пигмалион" был сделан почти с тем же курсом Овчинникова: Ольгой Ломоносовой и Григорием Антипенко - Элизой и Хигинсом. Дело в том, что Сафонов, очевидно, нарушил законы антрепризы, взорвал их, дозволив себе в развлекательном жанре заняться авторским театром с авторским режиссерским почерком. Спектакль сделан в безупречно черно-белой гамме как пародия на английскую чопорность. Более всего Сафонов утверждал тему бесцеремонности воспитателей, особого изуверского цинизма интеллигенции, берущей на себя миссию образования плебеев. Отдельный номер: сцена с матерью Хиггинса Юлией Рутберг была превращена в клоунский номер, феерическую кавалькаду. Рутберг, кажется, пародировала святую для "вахтанцовцев" фигуру Святого Антония в исполнении Юрия Завадского. Исхудавшая, с всклокоченными волосами, дикая и нервная мамаша - воплощение ритуализированной до одури цацы. К тому же, по весьма нерным обстоятельствам, старика Дулиттла сыграл в Благовещенске сам Павел Сафонов - и это было удивительно и чудесно. Актер он замечательный.
Вокруг "Пигмалиона" развернулись нешуточные страсти в жюри, о которых я хотел бы рассказать даже не взирая на то, что сор из избы не выносят. Мы хотели дать гран-при именно "Пигмалиону". Но председатель жюри Этуш устроил нам изумительную абструкцию, кричал на нас и давил авторитетом, а потом жаловался на нас руководству фестиваля как на людей, не согласившихся с мнением председателя. Смотря на эти буквально безобразные сцены, я начинал, наконец, понимать, почему Театр Вахтангова в последние годы постигают такие траты, почему они растеряли свою молодежь - Чурсина, Макарова, Дм.Ульянова, других. Почему Юлия Рутберг, Максим Суханов, Владимир Симонов, Сергей Епишев свои лучшие роли сыграли за пределами своего театра. В особенности г-н Этуш взвился на мою фразу, когда я сказал твердо и четко, что люблю режиссера Мирзоева - очевидно, более некорректного для слуха артиста не могло изойти из моих уст. Далее я узнал историю о причинах такой нелюбви - оказывается, Госпремию дали в свое время "Сирано", а не "Дядюшкиному сну"... Тут клан с кланом схлестнулся.
Так или иначе Гран-при и премия за лучшую режиссуру ушли продюсеру Леониду Роберману и спектаклю Александра Огарева "Муж его жены", "Пигмалион" получил спецприз, лучшей актрисой была признана Елена Коренева в спектакле по пьесе Коровкина, лучшим актером - "современниковец" Саша Хованский за отличную роль в спектакле "Частная жизнь семьи Вустеров", а за лучшие роли второго плана премию получил чудесный Григорий Мартиросян.

В остальном я провел полторы недели в чудном общении с чудными людьми - и в Благовещенске, и в Китае, где фестиваль продолжился. Нетеатральные заметки путешественника я расскажу как-нибудь в другой раз, с фоторепортажем. А милейшее общение было с четой Галибиных - Сашей и Ириной, с Владимиром Мишариным, с Дусей Германовой, с Александром Кузнецовым (Джек Восьмеркин, сейчас живет в Лос-Анжелесе и снимает во Владивостоке картину о русско-японской войне) и еще много-много с кем.